Кому принадлежит польский «золотой поезд»?

Если в «золотом поезде» обнаружатся, например, произведения искусства, которые немцы выкрали в Советском Союзе, то соответствующий государственный орган, в данном случае глава Валбжиха, должен будет составить их список и призвать законных владельцев их забрать. Так гласит закон, и это совершенно справедливо. Если это будет имущество, принадлежавшее евреям, эти предметы тоже должны к ним вернуться.

Мои клиенты заслуживают уважения, а не преследований("Onet.pl", Польша)

Интервью с юристом, представляющим интересы людей, обнаруживших «золотой поезд»

Мы до сих пор очень мало знаем о людях, которые нашли «золотой поезд». Заядлых любителей истории Нижней Силезии, загадочных исследователей ищут журналисты, профессиональные и самодеятельные охотники за сокровищами. Как изменилась их жизнь в последние недели? Как выглядел процесс поисков? Сколько времени ушло на то, чтобы обнаружить следы поезда? На эти и другие вопросы отвечает их адвокат Ярослав Хмелевский (Jarosław Chmielewski).

Onet. pl: Не исключено, что за обнаруженным поездом выстроится очередь из претендентов. Как ваши клиенты комментируют последние публикации на эту тему?

Ярослав Хмелевский: Их не удивил масштаб начавшейся шумихи, потому что значение этого открытия очень велико. Мои клиенты — профессионалы. Они больше десяти лет собирали информацию об истории Нижней Силезии и сокрытых там сокровищах. Они анализировали разные исторические сообщения, находили людей, которые могли что-то об этом знать, сравнивали карты, проводили исследования на местности. То, то им удалось сделать, не было случайностью. Нельзя сказать, что им просто повезло, что им улыбнулась удача. Они проделали огромную работу.

— Одному из них кто-то передал ценную карту.

— Один человек на смертном одре передал карту моему клиенту, который работал над тем, чтобы установить с этим человеком определенные отношения, вызвать у него доверие. Это произошло не быстро. Это очень интересная история, но я обязан сохранять ее в тайне.

— В Валбжих съезжаются журналисты со всей Европы и из США. Все хотят добраться до ваших клиентов, уговорить их дать интервью. Их также пытаются найти охотники за сокровищами. Чувствуют ли ваши клиенты какую-нибудь угрозу? У них есть какие-нибудь опасения?

— Из разыскивают разные люди, которые хотят с ними поговорить. Некоторые любители пытаются найти поезд самостоятельно, не обращая внимания на предупреждения местных властей о том, что состав может быть заминирован. Весь город «живет этим сокровищем». А из-за зависти человек способен на все, в адрес моих клиентов звучит множество негативных комментариев. В интернете пишут, что мой клиент — потомок Геббельса, или что из-за него сокровище вывезут из Польши. Ему это неприятно, так он много лет связан с Польшей, занимается здесь своей исторической деятельностью. Он любит нашу страну, поляков. Когда началась вся эта травля, он уехал, но уже вернулся обратно в Польшу. Поэтому сложно говорить о том, чтобы мои клиенты чувствовали себя спокойно и уверенно. С другой стороны, их опасения связаны с тем, что польский закон очень нечеток в вопросе находок такой ценности и масштаба. Поэтому у них остаются разные сомнения относительно того, как все это будет устроено с формальной и практической точки зрения.

В их заявлении приводятся выдержки из законов: они хотели как можно лучше подстраховать себя, чтобы все соответствовало польскому законодательству. Однако, что скрывать, наши законы подходят для случаев, когда найден какой-нибудь горшок, украшения, погребения лужицкой культуры, возможно, монеты XVII века. Эти законы устроены таким образом, будто никто не предполагал, что в Польше можно найти очень ценную вещь, настоящее сокровище.

— Проблем не возникает с ценными археологическими находками, но ситуация осложняется, когда находки принадлежат к современной эпохе. Законы не учитывают исторических особенностей судьбы Нижней Силезии и других регионов Польши, где могут находиться очень ценные предметы военного времени.

— Польские законы не учитывают не только таких ситуаций, так происходит во многих других сферах. Это наша давнишняя проблема. Обсуждаемой находке повредила преждевременная утечка информации в СМИ. Я никого не обвиняю, для этого существует прокуратура. Однако я считаю, что соответствующие государственные органы должны найти источник утечки, а люди, которые распространили заявление о находке, должны понести соответствующее наказание.

— Как вы можете прокомментировать высказывание одного российского юриста, который утверждает, что это награбленные немцами богатства, а никакой не клад, поэтому ваши клиенты не могут рассчитывать на какое-либо вознаграждение.

— Эти предметы были спрятаны, заброшены, а спустя много лет их кто-то нашел. Согласно гражданскому праву, вознаграждение за найденный клад моим клиентам, несомненно, полагается. Если кто-то находит предметы, брошенные отступавшими во время войны немцами (в дворцовых в садах немецкие дворяне прятали золото, так было, например, в Водзиславе), то ему полагается вознаграждение, это совершенно ясно.

Я бы хотел призвать наши власти серьезно отнестись к искателям: они сделали важное дело для Польши, для региона. К этим людям следует отнестись с уважением, а пока на каждом шагу оспариваются их права. Голоса о том, что они не могут рассчитывать на 10% клада, раздаются в том числе из Польши. Это типичная польская обстановка: зависть, ревность, что кто-то добился успеха. В этом деле, как под увеличительным стеклом, видны отрицательные качества нашего общества, которые формировались многие годы. До сих пор распространено такое мнение, что лучше всего, чтобы у всех было всего поровну.

— А в мире уже говорят, что мы должны предоставить доступ к находке странам Антигитлеровской коалиции, более того, что они могут выдвинуть в будущем свои претензии.

— Польское государство может решить, максимум, показывать ли кому-нибудь этот поезд и его груз. Процедура, которую применит Польша в этом деле, станет лакмусовой бумажкой в отношении нашего суверенитета, статуса западных территорий. Мне кажется, что это дело разбудило демонов Потсдамского соглашения, сейчас мы как на ладони увидели, что в Польше нет правовой доктрины, относительно западных и северных территорий. Сейчас это всплывет. Немцы такую доктрину разработали, Польша — нет. Кроме публикации профессора Скубишевского (Krzysztof Skubiszewski) нет никаких работ такого уровня, на основе которых польское государство могло бы отстаивать свои интересы. В этой сфере не было создано хороших правовых актов.

Примером могут служить, например, акты собственности на западных территориях: это до сих пор окончательно не урегулировано. Нет ответа на вопрос: что важнее — немецкий Grundbuch или польские кадастры. Конечно, речь идет не о том, что немецкие наследники предъявят какие-нибудь претензии, ведь немецкое государство заплатило им компенсацию за утраченное имущество на западных территориях, однако все это — частичное, а не окончательное решение проблемы, незавершенный процесс, возможности для новых интерпретаций остаются.

Нам аукается отсутствие такого мирного договора, какой был подписан после Первой мировой войны в Версале. В приложениях к нему регулировались вопросы взаимной передачи имущества. Если бы после Второй мировой войны был создан такой же документ, рядом с положениями о заключении мира появилось бы множество приложений, регулирующих частные вопросы, например: военных трофеев, репараций, всех дел, касающихся собственности на территориях, где передвинулись границы государств, а также кладов и ценных находок.

Отсутствие таких документов привело к тому, что мы опираемся на правовые акты более низкого уровня: договоры о сотрудничестве и нормализирующие взаимные отношения соглашения, как то, что было подписано в поселке Кшижова. Многие вещи изначально четко урегулированы не были.

Подробнее: InoSMI